Традиции... разговоры с копипастой.

Сегодня прибыло: 0
Всего: 21763
На модерации: 8608

#23731 | Виктор МАРТЬЯНОВ: а нужен ли России прирост населения? [#нравоучения #политопаста]

Добавлено: 22 ноября 2017; 17:55   |   Политопаста   



Рост населения России сам по себе практически всеми участниками общественных дискуссий о демографии считается безусловным благом. Но так ли это на самом деле?

В последние годы повестка отечественных СМИ и серьезных научных изданий переполнена апокалипсическими прогнозами о «вымирании России». Констатация «демографической катастрофы», «опустынивания» и возможного в будущем «распада» или «захвата» страны извне приобрела статус самоочевидного утверждения, не нуждающегося в доказательствах. Меры, призванные увеличить рождаемость, приобрели вид национального проекта. Любые контраргументы встречают в лучшем случае с недоумением, в худшем – как попытку подрыва национальной безопасности.

Демографический переход

Прежде необходимо ответить на главный вопрос нынешнего государственного «регулирования»: в чем цель увеличения населения России? До сих пор даже в теории не существует ни идеальной, ни оптимальной плотности населения для какой-либо страны. Демографические показатели зависят от климата, истории, уровня экономического развития, образования населения, культурных обычаев и т.д. Более того, в истории человечества именно рост населения всегда приводил к войнам, обусловленным высоким демографическим давлением, нищете, голоду, эпидемиям, обесцениванию человеческой жизни. Статистика показывает, что демографический прирост снижается там, где растет уровень урбанизации, доходов, образования, здравоохранения[1]. И наоборот, рост благосостояния общества и благополучия людей в различных регионах современного мира не в последнюю очередь обусловлен стабилизацией численности населения, когда прирост населения не «съедает» с лихвой весь прибавочный продукт на душу населения.



Сегодня темпы демографического прироста в мире замедляются. Очевидно, что человечество в ХХI веке не будет расти столь быстро, как в ХХ веке, когда оно увеличилось в рекордные четыре раза. Нынешние развивающиеся страны переживают демографический переход в более короткие сроки, чем в свое время Европа, которой для этого потребовалось два века. По подсчетам специалистов, «1967 год стал рекордным по темпам роста населения и в мире в целом – 2,1% в год. А начиная с 1971 года они стали постепенно снижаться, достигнув к 1997 году 1,6%. Это последнее десятилетие ХХ века оказалось в демографическом плане переломным. Начался процесс демографического перехода, когда популяционная стратегия «снижения смертности, темпов рождаемости и темпов прироста населения», которая возобладала в развитых странах еще в XIX веке, постепенно становится доминирующей во всем мире»[2]. По прогнозам, темпы прироста мирового населения сократятся в 2010 году до 1,11%, а в 2030-м до 0,77%. Таким образом, исторический пик темпов глобального демографического прироста человечества в результате перехода к капитализму (современности) можно считать пройденным.

Более того, по прогнозам экономистов ИМЭМО РАН, завершение мирового демографического перехода и технологическая модернизация развивающихся экономик обусловят в ближайшие 15–20 лет три положительные тенденции[3]. Во-первых, ускорение темпов роста мировой экономики до 4,2% в год в 2011–2020 годах, вместо имевшихся 1,3% в год в 1980-е и 1,6% в год в 1990-е годы. В результате мировой ВВП к 2020 году может фактически удвоиться в сравнении с ВВП 2007 года, достигнув $117 трлн. Во-вторых, ускорение экономического роста на фоне снижения темпов прироста населения приведет к значительному росту ВВП на душу населения в мире. К 2020 году, по реалистическому прогнозу, до половины населения Земли может жить в государствах, где среднедушевой ВВП составит более $10 тыс. в год. В-третьих, неуклонно и повсеместно будет расти ценность каждой человеческой жизни, обладателя которой уже не так легко можно будет уговорить рисковать ею во имя чьих-то сомнительных и неуниверсальных интересов, будь то военные хунты, коррумпированные элиты, наркокартели, экстремисты, межэтнические противостояния и т.п.

Перенаселенность тех или иных регионов (Япония, Гонконг, Южная Корея, Нидерланды и др.), часто не способных самостоятельно обеспечить свою продовольственную безопасность, не ведет к социальным потрясениям в них, снижению качества жизни или уровня потребления. Поскольку эти страны представляют собой не «целое», а лишь часть глобальной экономики. Население этих регионов способно произвести огромную прибавочную стоимость в неаграрных секторах экономики. То есть предложить глобальному рынку конкурентоспособную продукцию в таких секторах, как индустриальное производство, компьютеры, вооружения, программное обеспечение и т.п.

Более того, в подобных высокомонополизированных отраслях экономики норма прибыли выше, чем в таких общедоступных и немонополизированных в глобальном плане сферах, как, например, сельское хозяйство и добыча полезных ископаемых. Таким образом, потенциальная неспособность перенаселенных стран прокормить себя не приводит к негативному влиянию на социальные и политические процессы в них благодаря легкой конвертации производимой ими продукции в продтовары любой части мира.

То есть сегодня высокая плотность населения не означает автоматического занесения страны в разряд потенциально бедных и политически нестабильных. Тем не менее глобальные пределы роста численности населения, соответствующие современным технологиям и резервам, во многом исчерпаны. Нынешняя численность населения планеты поддерживается с помощью траты невозобновляемых источников энергии и экологической деградации биосферы Земли. Поддержать рост населения без ущерба качеству жизни можно лишь с появлением принципиально новых технологий и ресурсов либо путем ограничения роста аппетитов общества потребления. Иначе придется смириться перед глобальным падением уровня жизни. Рожать в этой ситуации больше детей – значит обрекать их на худшие условия жизни, чем у родителей. Поэтому стабилизация численности населения Земля в настоящее время есть безусловное благо. Но справедливо ли данное общее утверждение для человечества в отношении частного, то есть для России?

Нужны ли России новые люди?

По оценкам историков, еще в начале ХVII века, в период Смуты, в России проживало не более 8 млн человек (фигурируют даже цифры порядка 4 млн человек).

Исторический опыт показывает, что, хотя демографические прогнозы на 50–100 лет обычно не сбываются, дать представление о вероятных тенденциях и сценариях они вполне способны. Демографические волны никогда долго не текут в одном направлении – снижения или роста населения. Инерционный (реалистический) сценарий предполагает, что в 2050 году в России будет проживать примерно столько же населения, сколько в 1950 году. Вместе с тем прискорбный факт, состоящий в том, что в постсоветский период население России сокращается на 0,5–1 млн человек в год, сам по себе не является для России чем-то воистину фатальным.

Во-первых, обороноспособность и «неприкосновенность» страны обеспечивается в современном мире ядерным щитом гораздо надежнее, чем массовой непрофессиональной армией. Во-вторых, статистика не подтверждает миф о массовой миграции в Россию и размывании ее пресловутого «цивилизационного ядра». Число русских в России при переписи 1989 года составляло 80%, а в переписи 2002-го – 79,5%. То есть статистически разница ничтожна. В-третьих, логическая и поверхностно очевидная связка «сокращение населения ведет к нехватке рабочих рук» при ближайшем рассмотрении также не оправданна. Более того, она прямо опровергается нынешней структурой российской экономики и данными о занятости и доходах населения. Массовый спрос работодателей в России есть только на низкооплачиваемую работу, то есть на труд, стоящий меньше, чем минимальные пособия по безработице в Европе.

Наконец, технологический прогресс неизбежно ведет к изменению структуры занятости, прежде всего к сокращению классического рабочего класса, уже не являющегося численно доминирующей группой населения в развитых странах. Исторически большинство населения Земли занималось сельскохозяйственным трудом. Сейчас в развитых странах аграрии составляют не более 2–3% населения. Параллельно во всем мире идет процесс «сжатия» численности рабочего класса. Современная экономика количественно все менее базируется на сельском хозяйстве и промышленности, где наблюдается устойчивое сокращение занятости. В отличие от расширяющегося сектора услуг и инновационных технологий. Но и здесь массовая занятость не требуется, так как изобретения и технологии являются результатом деятельности ученых-одиночек и малых трудовых коллективов, где полученный результат лишь копируется в промышленных масштабах.

В обществе потребления прогресс начинает зависеть от конструирования все новых целей и потребностей, под которые создаются новые отрасли экономики. Например, в развитых странах новыми целями и потребностями является все то, что относится к экологическому дискурсу (чистый воздух, вода, не измененные генетически продукты и т.п.). Только ради новых ценностей и целей люди готовы повысить свои потребности и стандарты жизни, а значит, и мотивацию к труду.

Таким образом, можно было бы поверить многочисленным заклинаниям о существовании демографической проблемы, если бы в России был высокий уровень жизни и нехватка работников в новых отраслях растущей экономики. Но количество вакансий трудовых мест выше уровня официально зарегистрированных безработных. Хотя и ниже требований большинства потенциальных работников из числа граждан России. Не удивительно, что непривлекательные рабочие места охотно занимают мигранты из стран СНГ с более тяжелой экономической ситуацией и избытком дешевой рабочей силы. Официальная безработица, по данным Росстата РФ, в апреле 2007 года составляла 5,2 млн человек, или 7% экономически активного населения. Вместе с теневой безработицей и неполной занятостью цифра в два-три раза выше. То есть каждый шестой трудоспособный россиянин не работает или работает вполсилы. Негативный же парадокс заключается в том, что при этом величина минимальной оплаты труда в России остается в три раза ниже прожиточного минимума.

Технологический прогресс и рост производительности труда во всем мире приводят к сокращению количества рабочих мест в национальных экономиках. Более того, парадокс в том, что современный экономический рост происходит на фоне растущей или стабильно высокой безработицы, принимающей уже не циклический, а структурный, то есть практически неустранимый, характер. Различные альтернативы, которые государство предоставляет безработным (пособия, общественные работы, разовая занятость и т.п.), значительно уступают по уровню оплаты и привлекательности потерянной стабильной работе. Поэтому развитые страны вынужденно сокращают продолжительность рабочего дня, чтобы сохранить имеющиеся рабочие места и предотвратить безработицу. Но прогресс неумолим: за последние полтора века средний уровень производительности труда вырос в 20 раз, и это далеко не предел[4]. Иными словами, работу, которой в 1850 году были заняты 20 рабочих, сегодня выполняет 1 человек.

Возникает резонный вопрос: зачем России новые люди, если в стране с нынешней деградирующей структурой экономики, основанной на добывающей промышленности, и так неимоверно много бедных и безработных людей? Чтобы их было еще больше? Чтобы конкуренция между ними толкала их на любые условия труда ради выживания, поскольку увеличение предложения на рынке рабочей силы ведет к падению ее стоимости? Чтобы балласт безработных, которых надо кормить тем, кто работает, был еще выше? Вопросы, как говорится, риторические.

Вообще, дефицит трудовых ресурсов в экономике, как это ни парадоксально, может дать дополнительный стимул к ее развитию, поскольку избыток людей приводит к дешевизне труда и отсутствию потребности в совершенствовании технологий. Поэтому дешевый труд и призывы к увеличению миграции – не панацея, но, наоборот, средство, которое часто дает негативный эффект для «принимающей» национальной экономики.

Безусловно, дешевая рабочая сила выгодна для работодателей, но около 90% населения в России, как и в других странах, являются наемными рабочими. А их вряд ли прельщает перспектива превращения России в один из сборочных цехов глобальной экономики наряду с развивающимися странами. Горькая правда состоит в том, что России для обслуживания ее нынешней ресурсно-экспортной экономики достаточно в разы меньшего населения, чем в ней есть сейчас. Новые люди и рабочие руки такой экономике не нужны и поэтому заранее обречены в своем большинстве на очень скромные перспективы. Если эту ситуацию коренным образом не переломить, то новые сектора экономики с достойной оплатой труда не возникнут, а старые не расширятся, и, соответственно, нужда в новых рабочих руках отпадет сама собой.

Демографии не прикажешь

Сегодня ресурс российской деревни исчерпан в пользу города окончательно. Фактически российская элита пытается опереться на хрестоматийную для российской истории централизацию и исчерпание невосполнимых природных ресурсов. Но централизующие административно-иерархические рецепты, перекачка ресурсов город– деревня, центр– периферия невозможны. Сегодня из-за демографической ситуации просто некем жертвовать. А постоянная перекачка ресурсов из самостоятельных регионов в дотационные мешает развитию как одних, так и других.

Население не воспроизводится, поэтому нет демографического давления, за счет которого совершались революции и исторические рывки. Кроме того, сформировавшийся в советское время массовый тип личности индивидуалистапотребителя болезненно воспринимает попытки свернуть объем достигнутых личных свобод и потребления в обмен на обязанности гражданина, вменяемые государством. Собственно, само российское общество более чем когда-нибудь видится его гражданами как фикция умозрительного порядка, вместе со своими общественными нуждами, ценностями, благами, императивами.

Логика перемен

Поэтому логика перемен к лучшему должна быть другой. Связанной с рациональным следованием внятным институтам и правилам, зарекомендовавшим свою наибольшую эффективность и универсальность в практике России и других стран, будь то демократия, разделение властей, сменяемость и ротация элит, принцип экономической конкуренции, права человека и т.п. Но в России ценности трактуются как то, что различает ее с остальным миром, составляет уникальную идентичность. Универсальные ценности-правила и не ищутся, наоборот, в конфликтной модели производится противопоставление одних заведомо частных и особенных ценностей другим, приписываемым любым оппонентам. И моральная оценка уже заложена в эти ценности, диалог невозможен, все предопределено и детерминировано. Отсюда возникают обманчиво простые логики конфликта, которые трудно назвать иначе как манипуляторскими попытками элит стравить многосоставное население по признакам «свой-чужой». Но нежелание элит признать экономические и демографические тенденции, наблюдаемые в современной России, эквивалентными и соразмерными ее социально-политическому дизайну не способно отменить факт их «естественности» и закономерности для сложившегося политического режима.

Причину бедности, безработицы и отсутствия перспектив видят в воображаемых толпах мигрантов, «демографической катастрофе», «естественных» этнических конфликтах и т.д. При этом остается не проясненным, как и в силу каких причин по сути своей технический критерий – изменение численности населения в большую сторону – благим образом повлияет на оздоровление общества.

Снижение рождаемости, рост смертности, не уменьшающийся разрыв богатых и бедных, изношенность экономической инфраструктуры, деградация социальных связей, имеющие место в современной России, несмотря на весь негатив ситуации, не дают оснований говорить о «демографической» и иных видах катастроф. Дело в том, что в России население стало подспудно сокращаться из-за низкой рождаемости уже в «благополучные» 60–70-е годы ХХ века. Распад СССР лишь придал этому процессу обвальный характер. И остановка отрицательного прироста населения уже станет чем-то вроде демографической победы. Но сегодня повышение рождаемости и численности населения нельзя рассматривать как стратегическую цель общества. Они могут стать только дополнительным эффектом общей стратегии, направленной на улучшение качества жизни населения России в области обеспечения жильем, повышения доходов и зарплат, улучшения здравоохранения, безопасности, условий отдыха и труда и т.п.

С «количества» на «качество»

Переориентация стратегии человечества (и России как его вполне типичной, а вовсе не исключительной части) с «количества» на «качество» детей и располагаемого человеческого потенциала обусловлена и культурными, и экономическими факторами. По статистике, при росте доходов населения во всех странах мира число детей в семье снижается, но вложения родителей в их возможности, образование и здоровье, наоборот, растут, повышая для общества ценность каждого отдельного человека. Поэтому и само общество неизбежно гуманизируется, начиная рассматривать человека не как средство в логике тоталитаризма, но как конечную цель и смысл своего существования.

Изменение численности населения в ту или иную сторону является следствием всего комплекса экономических, демографических, политических, социальных процессов, происходящих в данном обществе. Рост населения сам по себе не априорное благо, а его сокращение не априорное зло. И усилия органов власти по стимуляции роста населения, его закреплению на «малонаселенных территориях», создание «универсальной» для всех территорий страны модели развития, искусственная стимуляция рождаемости – взятые в отрыве от всех иных проблем – могут лишь ухудшить сложившееся статус-кво. Рост населения для России, как и для любой другой страны в современном мире, вовсе не безусловное благо. Актуальные меры, связанные со стимуляцией рождаемости самой по себе, технически могут дать положительный «скачок», связанный с реализацией населением «сегодня» своих демографических планов «на завтра». Но эффект подобных мер по естественным причинам будет нивелирован в последующие годы.

Вопрос о том, сколько населения нужно для «идеальной» России, это прежде всего вопрос о том, какое количество населения при нынешнем уровне экономического, социального, духовного развития страны может надеяться на достойные условия проживания в ней. Предвосхищая возможные возражения, представляется, что это вовсе не плоская мещанская логика, ложно ставящая деторождение в зависимость от уровня материального благополучия. Которое к тому же «должно» обеспечить внешнее для семьи общество и государство. Общеизвестно, что именно в наиболее благополучных обществах Европы наименьший уровень рождаемости, в то время как в наиболее бедных странах мировой периферии наблюдается демографический бум.

Без специальных вмешательств

Представляется, что наиболее фундаментальным и объективным индексом развития общества и качества жизни в нем является суммарный «Индекс человеческого развития» (ИЧР). В отличие от субъективных и ангажированных замеров уровней «политической свободы», свободы СМИ, прав и свобод человека, основанных на мнениях экспертов, ИЧР ориентирован на статистические параметры, такие как уровень грамотности и образования граждан, ВВП на душу населения, ожидаемая продолжительность жизни. В 1990 году СССР занимал 25-е место из 130 стран мира, находясь в группе государств «с высоким уровнем развития ИЧР». В 1998 году Россия опустилась на 62-е место из 174 обследованных стран. Через 8 лет, в 2006 году, несмотря на почти «удвоенный ВВП», Россия опустилась уже на 65-ю позицию среди 177 стран мира, входя в группу со «средним уровнем развития ИЧР». В то же время в 2006 году Куба заняла 50-ю строчку ИЧР, Латвия, Литва, Эстония – 45, 41, 40-е места соответственно.

Представляется, что переломить актуальные негативные тренды может лишь долгосрочный план по изменению структуры российского общества и его места в сложившемся глобальном разделении труда. Места, совершенно не отвечающего тому научному, производственному, географическому, интеллектуальному потенциалу, которым обладает страна. Инфраструктурные рецепты развития достаточно очевидны и являются скорее не теоретической, а практической проблемой. Это – создание новых привлекательных рабочих мест в экономике страны, инфраструктурные реформы, соблюдение единых правил игры в политике и экономике (вне зависимости от эффективности этих правил), снижение экономического неравенства регионов, богатых и бедных, демонополизация политической и экономической сферах общества, реальный допуск оппозиции к принятию политических решений и коллективной ответственности за них, последовательное разделение привычной для России «властесобственности» и т.д.

Эффективного универсального решения для развития всех регионов, отраслей экономики и социальных групп населения России выработать нельзя. Возможны лишь общие цели, ценности, приоритеты и законодательные правила игры. Сама по себе политика развития может иметь только стимулирующий, а не директивный характер.

Стратегия разнообразия оправданна в условиях, когда экономическое, географическое, информационное неравенство социальных слоев и отдельных регионов России сопоставимо с неравенством постиндустриальных и слаборазвитых стран. И эти неравенства в условиях унификации политического и экономического управления становятся все сильнее, являясь источником усиления социальной напряженности, исторической неодновременности и экономической неравномерности страны. Сглаживание этих разрывов приведет в качестве неизбежного следствия и к улучшению демографической ситуации, которая ложно сводится к количественному, всеобще-безликому критерию «больше-меньше» населения. Но количественная демография – это заведомо ущербная логика Гоббсового Левиафана.

Зацикленность многих российских обществоведов и политиков на динамике соотношения населения России и других стран является следствием, скорее, замещающего утерянную причастность к сверхдержаве СССР комплекса имперской неполноценности России, сформировавшегося у части россиян, нежели озабоченности реальной судьбой населяющих ее граждан. Но империи не появляются сами по себе. Более того, стремление надорваться, но стать сверхдержавой, производится в полном отрыве от просчета возможной цены этого скачка для населения. Людские жертвы во имя новой империи часто представляются возможными и априорными, пока не произведен отрезвляющий просчет цены планируемых «прорывов». По сути, демографическая успешность того или иного общества и человечества в целом может заключаться только в качестве жизни составляющих его людей – продолжительности жизни, уровне доходов, образования, безопасности, работы, отдыха и т.п. И эти принципиальные цели и приоритеты демографической политики имеют весьма опосредованное отношение к числу граждан страны, а тем более его колебаниям в ту или иную сторону.

Таким образом, для воспроизводства здорового общества чрезвычайно важны не только экономические, но и культурные и психологические факторы и условия, связанные с наличием в обществе интегрирующих целей, смыслов, ценностей, которые рождают у граждан чувство взаимного доверия, уверенности в послезавтрашнем дне, ощущение справедливого устройства общества. Например, академик РАМН Б.Т. Величковский в своих работах доказывает, что в современной России сверхсмертность людей в трудоспособном возрасте во многом обусловлена именно субъективными факторами: потерей смысла жизни, «социальным стрессом» и сломом у многих людей привычного динамического стереотипа, ведущим к росту самоубийств, рискованному и самоуничтожительному образу жизни. Поэтому Россия как никогда нуждается в психологическом восстановлении «общества доверия», основанного на этических «авансах» как в отношении граждан друг к другу, так и в отношении основных социальных групп, органов власти и общества. Только подобное общество может обладать естественной легитимностью и принципиально сократить все психологические и материальные издержки тотального недоверия.

Соответственно, любые призывы к росту населения России оправданны лишь на фоне реальных усилий по созданию новых рабочих мест в российской экономике с достойной оплатой труда, обеспечению более качественных условий жизни, включая пенсии не ниже прожиточного минимума, бесплатное образование и здравоохранение, доступные большинству жилье и качественный отдых и т.п. И тогда демографические показатели (рождаемость, продолжительность жизни, смертность, заболеваемость и т.п.) как суммарная результирующая указанных программ будут улучшаться сами по себе, без специальных вмешательств, поскольку повлиять на демографию напрямую со стороны государства практически невозможно.

Автор: Виктор МАРТЬЯНОВ, ученый секретарь Института философии и права УрО РАН
Источник: журнал "Русский мир.ру", №1, 2009 г.


назад | вперёд
blog comments powered by Disqus