Традиции... разговоры с копипастой.

Сегодня прибыло: 0
Всего: 21572
На модерации: 10

#23715 | С чем встречалась моя паника, боль и беззащитность?

Добавлено: 13 ноября 2017; 14:13   |   Разное   



Ежедневно откладываю написание этого текста, ибо он - работа, необходимость возвращаться к старым травмам. Он - самопсихотерапия.
Но в последние дни отстраняться от этих размышлений становится всё труднее: мне тяжело (и с каждым днём это напряжение растёт) игнорировать Сашины чувства. Они рвутся из меня, моё видение мира и ощущение всего, что меня окружает, меняется: качество - восприятие. Меняется - под неё.
И всё, что чувствует она, во мне столь ярко, что игнорировать я больше не в силах.
Я потеряла Сашу на рубеже шестилетнего возраста. Практически весь детский сад она пронесла через себя.
Сейчас (вот именно сейчас) я осознала, что она пропала не только потому, что активно отвергалась как неуспешная, но и из-за чрезмерной травматизации и дезадаптации. Она была и вытеснена, и самоустранена.
Сейчас, погружаясь в Сашины чувства, я испытываю паническое бессилие, одиночество, брошенность, отсутствие опоры, защиты, страх, эмоциональную боль, отверженность. Ощущаю отчаяние и панику в ответ на агрессию Взрослых. Я ощущаю себя маленьким щенком, загнанным в угол живодёрами.
Это примерный эмоциональный набор, испытываемый мной в детском саду.
И он оказался непроработанным.
Во мне не было чего-то, что давало бы мне ощущение... самодостаточности, чувства, что я сама смогу защититься. Здесь у меня пока терапевтическая брешь.
Расстройства личности развиваются с детства, и я с ранних лет была эмоционально неустойчивая, чрезмерно восприимчива и не выдерживала сильного эмоционального натиска: мне быстро становилось страшно, я моментально срывалась на слёзы, не могла справиться с социальными ситуациями. Мне необходима была сильная фигура, способная взять на себя весь удар.
И сейчас я не знаю, что было первым, яйцо или курица: моя эмоциональная неустойчивость привела к расстройству, или расстройство делало меня такой... оголённой?
Так или иначе, перечисленные выше чувства были настолько разрушительны, что превращали 9 часов из жизни Саши в ад.
Но это полбеды.
Детский страх (и все остальные эмоции) в обязательном порядке нуждаются в контейнировании. Это значит, более сильная личность должна взять на себя эти эмоции, а ребёнку вернуть проработанные. И процесс возврата должен быть организован обстановкой тепла и безопасности.
С чем встречалась моя паника, боль и беззащитность?
Обвинениями в том, что они у меня есть.
Угрозами, если я не перестану их проявлять.
Оскорблениями и публичными унижениями.
Игнорированием и оставлением в одиночестве.
Наказанием.
Нет, это делали не родители. Это делали воспитатели в детском саду. Делали они это с неприязнью, злостью, раздражением и явной долей ненависти.
И это было крайне разрушительно.
Сейчас мама говорит, что если бы знала, чем обернутся попытки меня социализировать, она бы всё сделала по-другому: не отдавала бы меня в детский сад, на танцы, в лагерь... Но тогда я со слезами просила не делать этого, не отдавать меня, разрешить мне быть рядом, а на меня злились, говорили, что другие-то дети ходят, значит, я просто придуриваюсь... Почему-то родители уверены, что ребёнок плачет и умоляет чего-то не делать просто от глупости, потому что ничего не понимает и не знает, к каким ужасным последствиям приведёт его отказ чем-то заниматься, совсем упуская из виду причины, почему он это делает...
Сейчас я словно заново вернулась в травму. И снова испытываю титаническую панику, ощущение тотального одиночества, брошенности, оставленности, страха, сопряжённого с презрением, ненавистью, угрозами и вытекающим из всего этого стыдом, что я нуждаюсь в проработке этих чувств.
Мне действительно нужен сейчас человек, которому я могла бы от лица Саши выплакать свою панику и беспомощность.
Правда, я не знаю, как это сделать. Ведь я - не совсем Саша. Я испытываю её чувства, но я не их источник. Она во мне, но она - не я.
Она всё сильнее завладевает мной. И мне требуется немалая доля сил, чтобы не начать вести себя как ребёнок...
Но говорить от лица кого-то и быть этим "кем-то" - разные вещи. Это трудно.
Как, впрочем, и найти того, кто согласился бы помочь в этом.
Ещё, для понимания состояния Саши, важно вспоминать детали времён, когда она была собой, и была полноправной хозяйкой тела, которое стало моим. Важно отмечать для себя травмы, нанесённые родными - сёстрами, родителями.
И тут у меня наступает значительный ступор.
Я не могу критиковать действия мамы.
Это возвращает меня в ретравму, и мой картонный мир розовых пони терпит фиаско.
Моя психика нуждается в уверенности, что всё хорошо, всегда было хорошо и будет - тоже хорошо.
А едва я начинаю вспоминать, как меня били, орали, называли тупой, бесполезной и никчёмной, я сжимаюсь в комок, и мне не хочется больше двигаться дальше, бороться... потому что у меня не остаётся никакой опоры, и мне не остаётся ничего, за что можно было бы держаться.
И я быстро возвращаюсь к тому, что мама самая лучшая, добрая, любящая, сокровище и незаменимый человек, только ради которого стоит жить.
Всё болезненное и травматичное, что она говорила и продолжает говорить, стирается из памяти. Именно стирается. Обо многом я "вспоминаю" по старым перепискам с людьми, которым доверяла, и дневниковым записям, где я эмоционально и с болью рассказывала о "только что произошедшем скандале с дракой", о том, что "мама снова назвала меня матерными словами", а "отец сказал, что жалеет о не сделанном аборте".
Мне очень нужно вырастить Сашу. Дать ей опору, контейнировать её панический страх оставленности и брошенности. Забрать её из токсичной обстановки и спрятать, пожалеть, приласкать.
Спасти.


назад | вперёд
blog comments powered by Disqus